Глава 10. Международная зависимость и интеграция

10.1. Задача главы

Глава сводит внешние опоры белорусского воспроизводства (рамка гл. 2 §2.2) в матрицу зависимости по секторам и проверяет, как соотносятся союз с РФ и собственные интересы белорусского контура (ловушка 4). Здесь же — санкционный сдвиг 2020–2026.

Методическое различение (три уровня — не смешиваются):

1. зависимость от внешнего рынка (как такового) — например, импорт энергии;
2. зависимость от конкретной страны — концентрация поставок/сбыта у одного контрагента;
3. зависимость от конкретного капитала/института — собственность, кредит, правила, через которые контрагент воздействует на условия воспроизводства.

Высокая внешняя связь сама по себе доказывает уровень 1; уровень 2 требует концентрации; уровень 3 — механизма. Шаг от уровня к уровню — отдельный вывод, а не автоматизм.

10.2. Энергетика: критический узел № 1

Общая внешняя энергетическая зависимость (уровень 1). Чистый импорт энергии, % внутреннего энергопотребления [источник: WDI EG.IMP.CONS.ZS — SRC-032; ряд]:

Показатель характеризует внешнюю энергетическую зависимость вообще; сам по себе он не показывает зависимость именно от российских поставок — для этого нужны уровни 2–3 (география поставок — уровень 2; собственность и ценовой механизм — уровень 3).

Критичность (шкала: высокая/средняя/низкая — по доле в воспроизводстве и скорости замещения): высокая — резкое прекращение импорта без немедленного замещения источников вызвало бы существенный производственный и ценовой шок; формула «без импорта воспроизводство останавливается» — недоказанный контрфактический абсолют, в текст не включается.

Газ (уровень 3 — механизм установлен). Цепочка узла: собственность на ГТС («Газпром» владеет ГТС с 2011 г., CLM-014 — гл. 3) → единственный магистральный поставщик → цена формируется межправительственными протоколами, а не рынком → альтернативное снабжение отсутствует (сеть ориентирована на РФ). Актуальное состояние: цена $128.52 за 1000 м³ фиксируется межправсоглашением с 2021 г. (оплата в рублях) и продлевается ежегодными протоколами — включая ратифицированный протокол на 2026 г. [SRC-058/073]. Ряд цен: 2013 — $163; 2014 — ~$167–175; 2015 — $154–155; 2016 — $132 (Беларусь в 2016 платила ~$73, долг $726.2 млн погашен 13.04.2017); 2017 — $141 по формуле, политически снижена до ~$129; 2019–2020 — $127; 2021–2026 — $128.52 [SRC-073]. Итог Стокгольмского арбитража Газпром–Беларусь публично не раскрыт — урегулирование политическое [SRC-073]. Многолетний ряд ценовых конфликтов («газовые войны» 2004, 2007, 2010 — кейс №3 §10.4) документирует механизм воздействия.

Нефть. Для экспортной переработки (гл. 7 §7.3); после 2020–2022 — поставки с перебоями и через третьи страны [CLM-036]. Изменение российского налогового режима («налоговый манёвр») ухудшало прежнюю экономическую модель переработки российской нефти в Беларуси — формулировка без недоказанного «изъятия маржи»: чья маржа, относительно какого контрфактического режима и через какой механизм — предмет кейса №1 §10.4 и отдельного расчёта [задание].

Электроэнергия (БелАЭС). Финансовая часть документирована: межправсоглашение 15.11.2011 — гос. экспортный кредит до $10 млрд (до 90% стоимости контракта; агент — Эксимбанк России, позднее ГПБ); погашение — 30 полугодовых платежей; в 2020 г. ставка снижена до 3.3% годовых, сроки сдвинуты протоколами 2021 г. [источник: МИД РФ; БЕЛТА; Интерфакс — выгрузка 2026-10-07; CLM-016]. «Закрепление» разложено на отдельные механизмы: (1) технология — российский реактор, совместимость обслуживания; (2) топливо — поставки российского ядерного топлива; (3) финансы — долговое обязательство до 2050-х, процентный отток (строка процентов гл. 9 §9.2 частично — этот кредит); (4) обслуживание — сопровождение поставщиком технологии. Каждый механизм — отдельная зависимость с собственным горизонтом.

Контрфактическая осторожность (ловушка 5). Оценки «энергетической субсидии РФ» разнятся на порядки в зависимости от выбранной мировой котировки, качества сырья, транзита и встречных обязательств [источник: диапазоны МВФ/исследователей — SRC-016]. Расчёт по газу (выполнен 2026-10-08 — SRC-073; метод: (TTF_среднегодовая − 128.52) × объём импорта; TTF — спот-бенчмарк, выше контрактных цен ⇒ верхняя граница порядка величины, не точный расчёт):

Сумма 2020–2025 ≈ $45 млрд (без аномального 2022 — ≈ $22 млрд); устойчивый уровень 2023–2025 — $4.7–5.6 млрд/год. Сопоставление: документированные потери РБ от «налогового манёвра» — $330–383 млн за 2019 г. (оценки Минска), компенсация — кредит $1.5 млрд (2020–21) и трансфер ~2.1 млрд BYN (2024) [SRC-073/074]. Распределение выгоды внутри Беларуси (потребители/бюджет/контуры) — отдельный расчёт [задание остаётся]. Корректная формулировка: «экономическая выгода от особых условий российских поставок — порядка $5 млрд/год в 2023–2025 гг. (верхняя граница по TTF)»; категория «рента» как точная величина не используется.

10.3. Рынки сбыта: критический узел № 2

Экспорт товаров и услуг — 55–66% ВВП в годы 2014–2025 [источник: WDI NE.EXP.GNFS.ZS — SRC-032; ряд по годам — wdi-summary]; в 2025 г. совокупный экспорт $51.7 млрд, импорт $53.5 млрд [источник: ЕЭК, карманный справочник 2026 — SRC-057].

География (уровень 2): в 2025 г. Россия обеспечивала 66.6% товарной внешней торговли Беларуси, ЕС — 10.6% [источник: Европейская комиссия — SRC-055]; товарооборот РФ–РБ за 2025 г. — $51.9 млрд [источник: belrus.ru — SRC-056]. Историческая точка сравнения: до 2020 г. доля РФ в товарообороте держалась порядка 45–50% [источник: Белстат/ЕЭК — выгрузка по годам с раздельными долями экспорта/импорта — задание; единый непрерывный ряд из-за закрытия части статистики не восстанавливается]. Торговля ЕС с Беларусью: €4.5 млрд в 2025 г. против €12.5 млрд в 2021 г. [SRC-055].

Потеря украинского и балтийско-польского направлений после 2020–2022 — крупнейший разрыв; компенсация — переориентация на РФ, Азию, Африку. Гипотеза о посредниках (ловушка 6): переориентация может увеличивать роль посредников и перераспределять часть экспортной маржи; величина перераспределения требует расчёта (цена конечного покупателя − цена производителя − транспорт − страхование − комиссия) — гипотеза, не установленный вычет.

10.4. Союзное государство и ЕАЭС: форма союза, содержание торга

[Л-4a] Институциональная интеграция — установлено. Договор о Союзном государстве (1999), 28 союзных программ углубления интеграции (2021) [источник: SRC-023]; ЕАЭС (2014) [SRC-024]: общий рынок с изъятиями и барьерами. Межгосударственная форма организации капиталистического пространства — документирована.

[Л-4b] Асимметрия — установлено (таблица правил, собрано 2026-10-08 — SRC-075).

[Л-4c] «Правила пишет старший партнёр» — частично установлено: по валюте, конституционному акту и надпарламенту решения не принимались вовсе (обе стороны); по рынку газа ЕАЭС срок нарушен в пользу РФ (фиксация вместо интеграции); кейс Стратегии-2025 показывает и обратный рычаг РБ. Формула «одностороннее писание правил» не подтверждается; подтверждается торг без наднационального арбитра, где долгосрочные интеграционные решения систематически откладываются.

Ловушка 4: конфликты интересов — три кейса по единой схеме. Квалификационная оговорка: конфликт государств ≠ автоматически «конфликт капиталов»; в каждом кейсе за государственным аппаратом стоит конкретный производственный контур с материальным интересом; полная квалификация требует раскрытия внутренних интересов — частично закрытая зона.

Кейс 1. Нефтяной конфликт 2019–2020 («налоговый манёвр»). субъект А — правительство РФ и российские нефтекомпании → субъект Б — белорусский госконтур (Минфин, Белнефтехим, НПЗ в Новополоцке и Мозыре) → материальный интерес — экспортная маржа переработки российской нефти в Беларуси (порядок величин — $1–1.5 млрд/год до конфликта; точная оценка — задание) → предмет — перенос экспортной пошлины в налог на добычу в РФ, обнулявший маржу переработки вне РФ → требование Б — компенсация выпадающих доходов → ответ А — сокращение поставок в январе 2020 г. → результат — Беларусь закупила нефть в Норвегии, Саудовской Аравии, Азербайджане, США (2020) → изменение распределения — часть маржи переработки перешла в российский бюджет; Беларусь продемонстрировала готовность действовать вопреки (диверсификация закупок).

Кейс 2. «Молочные войны» (2009; 2017–2019). субъект А — российские молочные производители (через отраслевые союзы) и санитарные регуляторы РФ → субъект Б — белорусские государственные производители (Белгоспищепром) → материальный интерес — российский рынок как сбыт для большинства молочного экспорта Беларуси против защищаемых позиций российских производителей → предмет — санитарные и технические ограничения как инструмент недопуска → требование А — ограничение поставок → ответ Б — урегулирование на межгос. уровне → результат — периодические запреты и допуски; распределение доступа к рынку перераспределялось рычагом регулятора. Квалификация: конфликт производителей за рынок + инструмент межгосударственного давления — субъекты конкретны, «единый интерес» союза опровергается.

Кейс 3. Газовый конфликт 2010 (цена–транзит–собственность). субъект А — «Газпром» → субъект Б — Беларусь (правительство; владелец ГТС — «Белтрансгаз») → материальный интерес — цена газа против транзитных ставок → предмет — требование А поднять цену к рыночному уровню, контртребование Б поднять транзитные ставки → результат — июнь 2010: сокращение поставок Газпромом, трёхдневное перекрытие транзита Беларусью; компромисс $187/1000 м³; затем — завершение продажи «Белтрансгаза» (2011, $5 млрд, CLM-014 — гл. 3) → изменение распределения: собственность на ГТС перешла А; конфликт показывает переговорную силу транзита (см. встречные рычаги ниже) и её конвертацию в уступку по цене.

[Кейс МАЗ–КАМАЗ и остальные конфликты — требуют документирования по той же схеме — задание.]

Встречные рычаги Беларуси (для формулы партнёрства). Асимметрия не тождественна односторонней зависимости; белорусская сторона располагает ресурсами торга:

• переработка российской нефти — совместная выгодность модели до 2020: маржа делилась, без белорусских НПЗ российская нефть выходила бы на рынок сырьём;
• рынок сбыта для российских производителей — $51.9 млрд товарооборота (2025, SRC-056) — российские компании зарабатывают на белорусском рынке;
• транзитная инфраструктура — исторически значимая для российского экспорта: 63 млн т нефти через РБ (2019) и 31.3 млрд м³ газа по Ямал–Европе (2021) против 18 млн т собственной переработки; западная прокачка газа упала на 96% в 2022 г. и прекращена с мая 2022 г.; остаётся транзит в Калининград (~2.5 млрд м³/год, контракт «прокачай или плати» продлён до 2030 г.) [SRC-073/075]; транзитный платёж Газпрома за 2022 г. — ~$2.44 млрд [SRC-073];
• кооперационные цепочки (машиностроение, ВПК) — разрыв дорог обеим сторонам (гл. 9, 12);
• способность блокировать интеграционные шаги — валюта и наднациональные органы Союзного государства не созданы; программы выполняются неполно.

Формула: асимметричное взаимозависимое партнёрство — российские рычаги существенно сильнее по ряду критических узлов, белорусская сторона сохраняет собственные экономические интересы и встречные ресурсы торга. Характеристика «младшее партнёрство» допустима только после измерения асимметрии по узлам [задание].

10.5. КНР и структура входящего капитала: третий вектор и его границы

Китайские кредиты (система межправительственных займов), индустриальный парк «Великий камень» [источник: условия, занятость, экспорт парка — требует выгрузки]. Масштаб — меньше российского вектора; характер — кредитно-проектный, с китайскими подрядчиками; функция — попытка диверсификации зависимости (ловушка 6: смена контрагента ≠ автономия).

Границы «диверсификации» видны в географии накопленных ПИИ (НБРБ, на 01.01.2026, stock — SRC-013): Россия — 5 874 млн $ (29.5%), Кипр — 3 980 (20%), Китай — лишь 603 млн $ (3.0%); ОАЭ — 1 767 млн (рост с 5 млн за десятилетие), Польша — 981 млн. Оговорка по категориям (гл. 9 §9.4): страна непосредственного инвестора — не обязательно конечный источник капитала. Кипр: страна регистрации капитала не тождественна стране конечного бенефициара — доля российского происхождения требует бенефициарной проверки [задание; утверждение «в значительной части российский» выведено из доказательной части]. ОАЭ/Польша: резкий рост позиции может отражать переориентацию инвестиций, холдинговые перестройки или крупные сделки — возможная переориентация структуры происхождения капитала; «санкционная переупаковка» как установленный факт не утверждается [задание, ловушки 6–7 гл. 1]. Кредитная «диверсификация» через КНР не меняет инвестиционной структуры: входящий капитал остаётся преимущественно российским и транзитным по стране-контрагенту (CLM-053 — пределы доказательной нагрузки см. §10.8).

10.6. Матрица зависимости по секторам

Критерий (операционализация). Узел признаётся узлом структурной зависимости

при одновременном наличии: (1) высокой значимости для воспроизводства; (2) существенной концентрации внешнего контрагента; (3) ограниченной заменяемости; (4) доказанного механизма воздействия контрагента на условия воспроизводства. «Устойчивость механизма» ставится «да» только при многолетнем ряде либо институциональном закреплении. Статус: доказано = все четыре элемента с источниками; вероятно = три из четырёх; требует проверки = менее трёх.

Свод: структурная зависимость от российского контура доказана для газового, нефтяного, электроэнергетического и рыночного узлов; вероятна для финансового; требует проверки для технологического, логистического и калийного узлов. Смена 2020–2022: западные альтернативы отсечены, доля РФ в торговле выросла до 66.6% (2025) [SRC-055] — зависимость упростилась по вектору; «все критические узлы замыкаются на РФ» — формула сильнее доказательной базы, не используется.

10.7. Санкционный сдвиг 2020–2026: три процесса раздельно

А. Ослабление старой (западной) зависимости. Торговля ЕС с Беларусью: €12.5 млрд (2021) → €4.5 млрд (2025); доля ЕС — 10.6% [SRC-055]. Закрытие балтийских и польских маршрутов — гл. 8 §8.3.

Б. Усиление существующей (российской). Доля РФ в товарной торговле — 66.6% (2025) [SRC-055]; критические узлы газа, нефти, электроэнергии, рынка — доказано (§10.6).

В. Создание новых зависимостей (измерено хуже всего). Российские порты вместо балтийских (гл. 8 §8.3 — статус «требует проверки» в матрице); китайские кредиты (гл. 5); новые финансовые каналы и посредники — переход маржи гипотеза, расчёта нет (§10.3). Схема: старый контрагент → разрыв → новый маршрут/посредник/кредитор → новый механизм зависимости — по каждому звену требуется количественная оценка [задание].

10.8. Итог по главе

1. Санкционный сдвиг — центральный результат: внешняя зависимость белорусского воспроизводства не исчезла, а изменила структуру: западные каналы доступа к рынкам, финансам и логистике резко сузились, роль российского контура в ряде критических узлов возросла (CLM-036 — в части концентрации; пределы — §10.6).
2. Союз с РФ — форма управления зависимостью, содержащая и поддержку (особые условия поставок — размер требует расчёта; рынки; кредит), и контроль (инфраструктура, кредит, правила); внутри союза — конфликты интересов, доказывающие собственные экономические интересы белорусского контура (ловушка 4 — три кейса §10.4).
3. [Л-4] трассировка: [Л-4a] институциональная интеграция — установлено; [Л-4b] асимметрия — установлено частично (количественная демонстрация — задание); [Л-4c] преимущественное определение правил РФ — требует доказательства; [Л-4d] сохранение собственного центра командования — установлено на кейсах (нефть 2020; непринятие валюты и наднациональных органов).
4. Формула партнёрства: асимметричная взаимозависимость — российские рычаги сильнее по ряду критических узлов, но отношения не сводятся к одностороннему потоку: Беларусь — значимый поставщик на российский рынок и ресурс торга (§10.4).
5. Пределы реестра (по рецензии): CLM-036/037 подтверждают концентрацию и межгос. форму, но не «зависимость по всем узлам»; CLM-053 — географию непосредственных инвесторов, не бенефициаров; SRC-016 — диапазоны оценок, не расчёт субсидии; CLM-014 — продажу Белтрансгаза, не все нефтяные конфликты.
6. Для гл. 12 передаётся не готовый вывод, а набор установленных механизмов зависимости со степенью доказанности (§10.6, статусы). Для гл. 14 — требования о добровольности интеграции и раскрытии условий соглашений (требования 6–7).

Реестр: SRC-023/024 (договоры), SRC-016 (МВФ — диапазоны оценок), SRC-013/018 (НБРБ/ЕЭК), SRC-032 (WDI энергия, экспорт % ВВП), SRC-055 (Еврокомиссия — торговля 2025), SRC-056 (товарооборот РФ–РБ 2025), SRC-057 (ЕЭК — экспорт/импорт 2025), SRC-058 (Интерфакс — газовые протоколы 2026), SRC-073 (газ: цены 2013–2026, TTF, объёмы, транзит — сбор 2026-10-08), SRC-074 (нефть: манёвр, потери, компенсации), SRC-075 (правила СГ/ЕАЭС); CLM-014/016, CLM-036…039, CLM-053…056, CLM-069…071 — см. sources/registry.json (пределы доказательной нагрузки — §10.8 п. 5).