Политэкономический анализ

Куба 2026: рыночные реформы и рабочий класс

Политэкономический анализ с позиций марксизма-ленинизма

Введение

В мае–июне 2026 года Куба приняла пакет экономических и социальных реформ — один из наиболее масштабных за весь послереволюционный период. Легализация частных банков, отмена государственной монополии на внешнюю торговлю, допуск прямых иностранных инвестиций в ключевые сектора, отказ от всеобщих субсидий на продуктовую корзину — эти меры знаменуют качественный сдвиг в хозяйственном механизме страны.

Американская блокада выступает не внешним фоном, а активным фактором классовой борьбы в международном масштабе. Она обостряет дефицит топлива, валюты, лекарств, технологий и кредитов, вынуждая Кубу искать чрезвычайные формы хозяйственного маневра. Однако внешнее давление не отменяет необходимости классового анализа самих реформ: не всякий ответ на блокаду укрепляет социализм.

Президент Мигель Диас-Канель определил ситуацию как «настоящую, ежедневную финансовую травлю» со стороны США [1]. Под этим идеологическим обоснованием — необходимость выживания перед лицом блокады — Национальная Ассамблея народной власти одобрила 176 предложений по 23 направлениям [2]. Премьер-министр Мануэль Марреро представил пакет мер, призванных «адаптировать инструменты развития к конкретным условиям, не отказываясь от социалистических принципов» [3].

Ответы на эти вопросы мы ищем через марксистско-ленинскую категорию воспроизводства рабочего класса — связывающую заработную плату, цены, социальные гарантии, занятость и классовую динамику в единую аналитическую рамку.

Глава 1. Содержание реформ 2026 года

Реформы 2026 года не являются единичным актом — это пакет взаимосвязанных решений, принятых в экстренном режиме. Совет Государственного Комитета № 599-X/2026 созвал третью внеочередную сессию Национальной Ассамблеи специально для их утверждения [4].

1.1 Экономическая либерализация

Мера	Механизм	Заявленная цель
Легализация частных банков	Разрешение создания частных банковских учреждений и финтех-инфраструктуры	Привлечение капитала, доступ к кредитованию
Прямые иностранные инвестиции	Допуск иностранного капитала, включая капитал кубинской диаспоры	Выход из экономической изоляции
Открытие секторов для частного бизнеса	Устранение ограничений на частную деятельность в большинстве отраслей	Стимулирование предпринимательства
Отмена монополии на внешнюю торговлю	Предприятия получили право прямого экспорта/импорта	Интеграция в мировую экономику
Свободный импорт автомобилей	Снятие государственных ограничений	Насыщение рынка

Наиболее значимая мера — легализация частного банковского сектора. Исторически банковская система на Кубе была зоной исключительного государственного контроля. Её открытие для частного капитала означает допуск рыночных механизмов в сердцевину финансовой системы — туда, где принимаются решения о кредитовании, накоплении и перетоке капитала.

Однако с позиций ортодоксального марксизма-ленинизма сам по себе допуск частных банков ещё не означает реставрацию капитализма. Решающее значение имеет вопрос: сохраняет ли социалистическое государство контроль над денежным обращением, кредитной политикой и стратегическими потоками капитала? Ленин в период НЭПа неоднократно подчёркивал, что наличие рынка и частного капитала само по себе ещё не определяет общественный строй — решающим является то, кому принадлежит государственная власть и кто контролирует командные высоты экономики [12].

1.2 Децентрализация и автономизация

Государственные предприятия получили беспрецедентную свободу:

• Право вести любую деятельность, не запрещённую законом
• Право самостоятельно распределять прибыль после уплаты налогов и выплаты зарплаты
• Право устанавливать минимальный размер оплаты труда, скорректированный индексами инфляции
• Право продавать активы через долгосрочные арендные соглашения
• Право на банкротство и продажу акций юридическим и физическим лицам [5]

Муниципалитеты получили бюджетную автономию для повышения эффективности местного управления [6].

1.3 Аграрная реформа

Впервые в истории современной Кубы разрешены:

• Прямые частные компании и иностранные инвестиции в сельское хозяйство
• Кооперативам — импорт и розничная продажа топлива
• Прямые внешнеэкономические связи кооперативов
• Открытие банковских счетов за рубежом
• Установление рыночных цен на продукцию [7]

1.4 Социальная реформа

1.5 Трудовая реформа

Новый Трудовой кодекс 2026 года [10]:

Нововведение	Содержание
Письменные договоры	Обязательны для всех работодателей
Минимальная зарплата	Гарантирована всем работникам
Удалённая работа	Впервые легализована
Многозанятость	Легализовано совмещение должностей
Запрет забастовок	Сохранён
Независимые профсоюзы	Запрещены

Кодекс впервые регулирует отношения в частном секторе — микро-, малых и средних предприятиях (МСП) и у самозанятых. При этом он сохраняет запрет на право забастовки и создание независимых профсоюзов. С марксистско-ленинской точки зрения, ключевой вопрос заключается не в формальном соответствии конвенциям МОТ, а в том, обеспечивают ли действующие профсоюзы реальный контроль рабочих над условиями производства и защиту их классовых интересов — или они превратились в придаток хозяйственного аппарата, выполняющий дисциплинарную функцию [11].

Глава 2. Теоретическая рамка

2.1 Марксистско-ленинское понимание социалистической экономики

Социализм, в марксистско-ленинском понимании, — это не самостоятельная формация, а первая (низшая) фаза коммунизма, вырастающая из переходного периода диктатуры пролетариата. На этой ступени ещё сохраняются «родимые пятна» капитализма (товарно-денежные отношения, распределение по труду), но определяющими чертами строя являются:

• Общественная собственность на основные средства производства составляет экономическую основу власти рабочего класса
• Планомерное развитие является определяющей формой хозяйственной координации, однако товарно-денежные отношения могут сохраняться в переходный период и использоваться пролетарским государством как подчинённый инструмент социалистического строительства
• Распределение по труду (а не по капиталу) — основной принцип
• Прибавочный продукт контролируется обществом (через государство и трудовые коллективы), а не присваивается частными лицами

2.2 Роль рынка при социализме

Марксизм-ленинизм не отождествляет автоматически всякое использование рынка с реставрацией капитализма. Ленинская НЭП (1921) показала, что социалистическое государство может временно использовать товарно-денежные отношения, частную торговлю и даже элементы государственного капитализма как форму отступления, необходимую для восстановления производительных сил [12].

Но у Ленина это отступление имело строгий классовый критерий: командные высоты экономики — крупная промышленность, транспорт, банки, внешняя торговля и государственная власть — оставались в руках пролетарского государства. Поэтому НЭП была не «смешанной экономикой» вообще, а формой классовой борьбы: кто кого — социалистическое государство подчинит рынок плану, или рыночная стихия породит новую буржуазию и начнёт подчинять себе государство?

Именно этот критерий применим к Кубе. Вопрос не в том, существуют ли рынок, кооперативы, МСП или иностранные инвестиции. Вопрос в том, кто контролирует кредит, внешнюю торговлю, стратегические отрасли, цены на жизненно важные товары, распределение прибавочного продукта и политическую власть.

Особое значение имеет полемика Че Гевары и сторонников «бюджетной системы финансирования» против «полного хозрасчёта» — дискуссия 1963–1964 годов, в которой решался вопрос: может ли социалистическое предприятие руководствоваться критериями прибыльности, не утрачивая социалистического характера? [13]

Стоит оговориться: сам Че выступал против советской модели хозрасчёта, тогда как ортодоксальная советская традиция считала хозрасчёт допустимым инструментом — при условии примата плана. Для нашего анализа важна не правота одной из сторон, а сама постановка вопроса: где проходит граница, за которой рыночные критерии начинают разъедать социалистический характер производства.

2.3 Категория «воспроизводство рабочего класса»

Центральная аналитическая категория исследования — воспроизводство рабочего класса — раскрывается на трёх уровнях:

Уровень	Содержание
Индивидуальное воспроизводство	Стоимость жизненных средств, реальная зарплата, доступность базовой корзины
Совокупное воспроизводство	Демография, миграция, профессионально-квалификационная структура
Воспроизводство соцотношений	Соотношение секторов, контроль над прибавочным продуктом, механизмы присвоения

Именно третий уровень отличает политэкономический анализ от обычного социально-экономического описания.

Глава 3. Влияние реформ на рабочий класс

Теперь, когда мы зафиксировали теоретический инструментарий, применим его к конкретным данным. Каждый блок этой главы проверяет одну из трёх граней воспроизводства рабочего класса, а классовая оценка (глава 4) ответит на вопрос, какой из исторических прецедентов — ленинский НЭП или китайский «рыночный социализм» — точнее описывает происходящее.

3.1 Заработная плата и покупательная способность

С точки зрения марксистской политэкономии, заработная плата — это денежное выражение стоимости рабочей силы, то есть стоимости тех жизненных средств, которые необходимы для воспроизводства рабочего и его семьи (см. раздел 2.1).

Здесь нужна важная оговорка: при социализме рабочая сила перестаёт быть товаром, а оплата труда есть распределение по труду, а не цена рабочей силы. Поэтому само то, что к кубинской зарплате приходится прикладывать категорию стоимости рабочей силы, — уже симптом: труд снова начинает оплачиваться как товар. Проверим, покрывает ли новая зарплата эту стоимость.

Официальная статистика подчёркивает рост номинальной заработной платы. Минимальная зарплата повышена на 53% — с 2 100 до 3 210 CUP с июля 2026 года [14]. Средняя зарплата в госсекторе достигла 6 930 CUP, в коммерческом — 7 589 CUP (данные ONEI на 2025 год) [15].

Но номинальные показатели не отражают реального положения дел.

С точки зрения марксистской политэкономии, это означает, что стоимость рабочей силы опустилась ниже уровня, необходимого для её нормального воспроизводства. Номинальное повышение зарплат не компенсирует инфляцию и отмену субсидий. Рабочий получает больше песо, но может купить на них меньше реальных благ.

Таблица 1. Показатели «До» и «После»*

Показатель	До реформ / пред. годы	После реформ / 2025–2026	Δ
Минимальная зарплата (CUP)	2 100 (до июля 2026)	3 210 (с июля 2026)	+53%
Средняя зарплата госсектора (CUP)	н/д*	6 930	—
Средняя зарплата коммерческого сектора (CUP)	н/д*	7 589	—
Официальная инфляция (2023)	31,34%	31,34%	0
Реальная доходность (изм., 2023)	—	−21 п.п.	↓
Стоимость корзины (в зарплатах)	~14	~19 (оценка)	↑
Частные работники с доходом <$100/мес**	нет сопоставимых данных	63% (в 2024)	↑

* Данные за предыдущие годы по этим показателям отсутствуют в открытых источниках ONEI. ONEI начала публиковать детализированные данные по секторам только в 2024–2025 гг. [17]

** Сопоставимых данных по доле получающих <$100/мес за 2019 г. нет. Известен лишь иной показатель: в 2019 г. 41,5% занятых в частном секторе получали >$200/мес [21]. Это разные метрики и разные методологии, поэтому динамику <$100/мес мы приводим только по 2024 г.

3.2 Занятость и структура труда

Массовый исход из госсектора

Между концом 2024 и концом 2025 года численность работников госсектора сократилась на 120 000 человек [17]. К началу 2026 года доля негосударственного сектора в общей занятости превысила долю государственного [18]. В первом квартале 2026 года число работников сократилось на 133 584 человека, из которых −95 296 пришлось на госсектор [19].

Причины:

• Энергетический коллапс → сокращение производства → увольнения
• Невозможность прокормиться на госзарплату
• Выталкивание в нестабильный частный рынок

Формальный и неформальный частный сектор

Барьер	Описание
Лимит найма	100 сотрудников на МСП
Налоговая система	Сложная, часто меняется
Кредитный голод	Хронический дефицит доступа к кредитам
Нестабильность политики	Подрывает долгосрочное планирование

В 2024 году зафиксировано первое с 2021 года снижение числа МСП — следствие инфляции, нехватки валюты и введённого правительством 30%-го предела рентабельности для производителей базовых продуктов [20].

Этот процесс затрагивает второй уровень воспроизводства рабочего класса (раздел 2.3) — совокупное воспроизводство: меняется не просто зарплата, а сама структура рабочего класса, его профессиональный состав и поляризация.

3.3 Социальное неравенство

Раскол рабочего класса

Реформы 2026 года ускорили процесс социальной поляризации. Возникает «раздвоение» рабочего класса:

Часть	Характеристики
Ядро госсектора	Сохраняет социалистические гарантии, но низкая зарплата
Периферия частного сектора	Более высокий номинальный доход, но без гарантий, соцзащиты, профсоюзов

Если в 2019 году 41,5% работников частного сектора получали более $200/мес, то к 2024 году 63% работников стали получать менее $100/мес [21]. Падение обусловлено сочетанием инфляции, регуляторных барьеров и дефицита валюты.

Денежные переводы и расслоение

Денежные переводы из-за рубежа играют критическую роль: их либерализация или ограничение резко меняют социальное расслоение. Доступ к иностранной валюте становится главным фактором дифференциации, работающим независимо от трудового вклада.

3.4 Социальные гарантии

Глава 4. Классовая оценка реформ

Здесь мы переходим от описания к диагнозу. Если глава 3 проверяла эмпирические данные через категорию воспроизводства рабочего класса, то теперь мы спрашиваем: к какому типу общественного строя ведут эти изменения? Для этого нам понадобятся обе теоретические опоры из главы 2: ленинский критерий госкапитализма (шаг назад для разбега — или уже потеря командных высот?) и вопрос Че Гевары о том, может ли социалистическое предприятие работать по законам рынка, не переставая быть социалистическим.

4.1 Усиливается ли товарность экономики?

Да. Реформы 2026 года — наиболее радикальный сдвиг в сторону товарно-денежных отношений за всю историю кубинской революции. Легализация частных банков, свободного ценообразования, отмена субсидий — всё это расширяет сферу обращения за счёт сферы производства и планового распределения. Товарность экономики усиливается.

Однако сам по себе рост товарности ещё не равен полной реставрации капитализма. Марксистский вопрос точнее: остаётся ли товарность подчинённой планомерному развитию и общественным целям — или она начинает подчинять производство критерию прибыли?

Опасность реформ состоит в том, что рынок здесь расширяется не как контролируемый вспомогательный механизм социалистического планирования, а как средство выживания в условиях кризиса, дефицита валюты и внешней блокады. В такой ситуации рыночные формы получают тенденцию к самостоятельному развитию: предприятие ориентируется не на общественную потребность, а на платёжеспособный спрос; трудящийся оценивается как издержка производства; социальные фонды всё больше зависят от денежных потоков, а не от гарантированного планового распределения.

4.2 Формируется ли новая мелкая буржуазия?

Да, идёт активное формирование слоя мелкой буржуазии — владельцев МСП, частных банков, торговых посредников. Однако этот процесс неоднороден и требует классовой дифференциации.

Марксистский критерий: не количество нанятых, а форма присвоения их труда. Если реформы допускают наём рабочей силы с присвоением прибавочной стоимости, это означает появление капиталистических отношений. При этом следует различать:

• Мелкую буржуазию в собственном смысле — владельцев микропредприятий и самозанятых, которые работают сами или с 1–2 наёмными работниками, не отделяясь от процесса производства.
• Формирующуюся буржуазию — владельцев средних предприятий (50–100 сотрудников), которые уже живут преимущественно за счёт присвоения чужого труда.
• Посредническую буржуазию — торговцев, импортёров, финансовых спекулянтов, чей доход основан не на производстве, а на контроле над сферой обращения.
• Компрадорские элементы — тех, кто связывает кубинскую экономику с внешним капиталом, выступая агентами иностранного влияния.

Ограничение в 100 сотрудников формально сдерживает концентрацию капитала, но не отменяет эксплуатации: даже микропредприятие с 2–3 наёмными работниками может извлекать прибавочную стоимость. Отсутствие независимых профсоюзов и права на забастовку делает работников частного сектора беззащитными перед работодателем, что усиливает эксплуатацию. Со временем экономическая концентрация неизбежно приведёт к давлению на политические ограничения — лимит в 100 сотрудников будет либо отменён, либо обходиться через аффилированные структуры.

4.3 Меняется ли структура рабочего класса?

Процесс	Описание
Прекаризация	Рост неформальной занятости, уличной торговли, случайных заработков
Раздвоение	Госсектор (гарантии + бедность) vs частный сектор (риск + доход)
Миграция	Отток квалифицированной рабочей силы из страны
Люмпенизация	Часть рабочих выпадает из системы воспроизводства, уходит в неформальную экономику

4.4 Что происходит с прибавочным продуктом?

Самый сложный, но решающий вопрос. Именно здесь проверяется четвёртый принцип социализма из раздела 2.1: контролируется ли прибавочный продукт обществом — или он переходит в частные руки?

С точки зрения марксизма-ленинизма, прибавочный продукт при социализме не исчезает, но меняет форму присвоения: вместо частного присвоения прибавочной стоимости капиталистом он становится общественным фондом накопления и потребления, распределяемым через государственное планирование. Реформы 2026 года размывают эту основу по нескольким направлениям:

• В госсекторе: переход от директивного плана к системе «налоги плюс отчисления от прибыли» даёт директоратам предприятий право распоряжаться значительной частью прибавочного продукта. Реальный контроль трудового коллектива не усиливается — растёт автономия директорского корпуса, который всё больше действует как хозяйственный агент, ориентирующийся на прибыль, а не на план.
• В кооперативном секторе: расширение прав кооперативов (импорт, внешняя торговля, счета за рубежом) даёт возможность накопления, но ставит их в рыночную конкуренцию, понуждая максимизировать прибыль, а не удовлетворять общественные потребности. В таких условиях кооператив получает тенденцию воспроизводить логику капиталистического хозяйства. Однако, как показывал Ленин в работе «О кооперации» (1923), при сохранении власти пролетариата и общественной собственности на средства производства кооперация способна служить и формой движения к социализму: решает не сама форма кооператива, а классовый контроль над условиями его деятельности [26].
• В частном секторе: прибавочная стоимость, созданная наёмными работниками, полностью присваивается владельцами МСП. Это главный индикатор появления капиталистических отношений. Даже при формальном ограничении найма в 100 человек, присвоение прибавочного продукта частными лицами есть прямое отрицание социалистического принципа общественного контроля.

Кумулятивный эффект состоит в том, что всё большая доля совокупного прибавочного продукта кубинской экономики уходит из-под контроля государства и трудовых коллективов в частные руки. Если этот процесс не будет обращён вспять, он неизбежно приведёт к формированию класса частных собственников, заинтересованных в дальнейшей либерализации и в конечном счёте — в реставрации капитализма.

4.5 Сравнение с Китаем и Вьетнамом

Возвращаемся к вопросу, поставленному в разделе 2.2: является ли расширение рынка при социализме «шагом назад» по ленинской логике — или это уже смена формации? Сравнение с Китаем и Вьетнамом помогает проверить это на практике.

Аспект	Куба (2026)	Китай / Вьетнам
Начало реформ	1993 (частный сектор), 2026 (масштабные)	1978 (Китай), 1986 (Вьетнам)
Характер	Радикальный, быстрый, всепроникающий	Постепенный, дуалистический «рыночный социализм»
Роль государства	Потеря контроля над ценами и доходами	Активный регулятор и участник
Результаты	Усиление кризиса, рост бедности	Рост ВВП, создание нацкапитала, рост неравенства
Открытые сектора	Почти все, включая банки и сельское хозяйство	Ключевые отрасли под госконтролем
Контекст	Жёсткая блокада США	Стратегическое партнёрство с США

Источники сравнения: данные по Кубе — ONEI [17][19], ECLAC [23]; по Китаю/Вьетнаму — New Politics [25], Al Jazeera [7].

Китай и Вьетнам вводили рынок в растущую экономику, сохраняя контроль над ключевыми отраслями. Куба вводит рынок в экономику, уже истощённую кризисом [21]. Это не эволюционный переход, а шоковая терапия.

4.6 Государственный капитализм и социалистический переход

Ленинская теория государственного капитализма при диктатуре пролетариата — ключевая опора для понимания кубинских реформ. В работе «О продовольственном налоге» Ленин различал государственный капитализм в условиях буржуазного государства (где он служит интересам капитала) и государственный капитализм, контролируемый пролетарским государством (где он выступает как подчинённый инструмент социалистического строительства) [12].

Куба 2026 года не является ни чистым госкапитализмом, ни возвратом к классическому НЭПу. Здесь мы наблюдаем переходное многоукладное общество — в ленинском смысле работы «О продналоге», где в одной стране переплетаются несколько хозяйственных укладов (от мелкотоварного до социалистического), — в котором:

• Политическая власть формально остаётся в руках Коммунистической партии, и государство сохраняет собственность на ключевые средства производства (крупную промышленность, транспорт, связь, часть банков).
• Однако расширение частного сектора, легализация частных банков и отмена монополии внешней торговли создают экономические отношения, которые — если их не регулировать жёстко плановыми методами — имеют тенденцию к самостоятельному воспроизводству капиталистической логики.
• Государство всё больше выступает не как орган планомерной организации производства, а как регулятор рыночных отношений, что характерно для буржуазного государства, а не для пролетарской диктатуры.

Отличие от ленинского НЭПа принципиально: у Ленина НЭП был временным тактическим отступлением, жёстко ограниченным по времени и масштабу, с сохранением всех командных высот в руках пролетарского государства. Кубинские реформы 2026 года не имеют таких ограничений — они не содержат механизмов обратного перехода к плановой экономике и не фиксируют, какие именно сектора остаются неприкосновенными для частного капитала.

Более того, реформы проводятся не с позиции силы (как у Ленина после победы в Гражданской войне), а с позиции глубокого экономического кризиса, когда государство вынуждено уступать рынку не потому, что это стратегически выгодно, а потому, что у него нет ресурсов для альтернативы. В таких условиях госкапитализм перестаёт быть инструментом в руках пролетарского государства и начинает выступать как форма перехода к капитализму — вне зависимости от субъективных намерений реформаторов.

Заключение

Классовый диагноз: переходное многоукладное общество на распутье

Если сжать всё сказанное до одной мысли, она будет такой: реформы 2026 года задумывались как способ пережить кризис, но на деле раздвигают поле товарно-денежных отношений — а вместе с ним растут неравенство и зародыши новых капиталистических отношений. Это не приговор и не злой умысел. Это логика уступки рынку, которая, раз начавшись, дальше развивается по собственным законам.

Главный ленинский вопрос здесь один: остаются ли командные высоты в руках пролетарского государства? И честный ответ — «и да, и нет». Формально власть, крупная промышленность и стратегические отрасли по-прежнему за государством. Но реально те рычаги, что решают судьбу экономики, — кредит, внешняя торговля, цены, распределение прибавочного продукта — один за другим перетекают из плановой сферы в рыночную. Частные банки, свободные цены, конец монополии внешней торговли — это уже не «вспомогательные инструменты» под рукой плана, а сданные позиции.

Три узла, которые придётся развязывать

Кризис обнажил три противоречия, и ни одно не рассасывается само собой.

1. План против рынка. Государство держится за социалистическую форму, но своими же руками выращивает экономическую основу, которая эту форму подтачивает. Пока рынок остаётся подчинённым — это ещё социализм; как только он начинает диктовать, что и ради чего производить, — это уже капитализм.
2. Общественная собственность против частного присвоения. Главные средства производства формально остаются общими, но разрастающийся частный сектор плодит отношения, в которых чужой труд достаётся частнику. Рано или поздно эти два начала столкнутся лбами.
3. Классовая природа государства против его же политики. Пролетарское государство, на деле помогающее копиться частному капиталу, подрубает сук, на котором сидит. Рабочий, теряющий гарантии и брошенный на произвол рынка, перестаёт чувствовать это государство своим.

Что в итоге с рабочим классом

Куба 2026 года — это страна, где общенародная собственность на главное соседствует с капиталистическим накоплением по краям. И платит за это в первую очередь рабочий класс, который буквально раскалывается надвое. Ядро госсектора пока удерживает социальные гарантии — но беднеет на глазах. Растущая периферия самозанятых и наёмных работников в МСП живёт без всякой защиты, зато с полным набором отношений эксплуатации. А над всем этим поднимается тонкий, но цепкий слой собственников, чьи деньги завтра захотят стать политической силой.

О НЭПе говорили — «всерьёз и надолго». Но Ленин, повторяя эту удачную формулу, тут же добавлял: «но… не навсегда» (ПСС, т. 44, с. 310). «Не навсегда» — потому что командные высоты оставались за пролетарским государством, и рынок рано или поздно возвращался под контроль плана. А Куба эти высоты из рук выпускает — и рискует, что её «надолго» обернётся «навсегда».

И всё-таки — блокада

Понять реформы в отрыве от американской блокады невозможно. Эмбарго — не декорация, а действующая сила: оно перекрывает топливо, лекарства, технологии, кредиты [1, 24] и само по себе превращает любую реформу в шоковую терапию — времени и ресурсов на постепенность, как у Китая или Вьетнама, у Кубы попросту нет [25].

Но именно поэтому нельзя списывать каждое решение на внешнего врага. Блокада задаёт жёсткие рамки — а выбор пути внутри этих рамок остаётся классовым выбором. Частные банки, отмена субсидий, иностранный капитал в стратегических отраслях — это не единственное, что можно было сделать. Был и другой путь: мобилизационная экономика с упором на план, нормированием и концентрацией сил на главном — тот, которым в 1930-е шёл Советский Союз. То, что кубинское руководство выбрало рыночную либерализацию, а не его, само по себе говорит о классовом сдвиге наверху — даже если там этот сдвиг искренне считают вынужденным.

Источники