Политико-идеологический анализ

Социалисты и буржуазный парламент: предел «жёсткого противоборства» в Конгрессе США

Спор о том, копировать ли социалистам фракцию Freedom Caucus, вскрывает не тактическую частность, а подмену классовой борьбы борьбой парламентских аппаратов

Что произошло: спор о «жёстком противоборстве»

Спор о тактике социалистов в Конгрессе США — стоит ли копировать правую фракцию Freedom Caucus, — не частный курьёз внутренней полемики левых. Это симптом. За вопросом «как голосовать в буржуазном парламенте» стоит вопрос, на который марксизм-ленинизм отвечает недвусмысленно: парламент для революционера — трибуна, а не поход к власти. Когда этот вопрос ставят как стратегический, значит, классовая борьба подменена борьбой аппаратов внутри буржуазного государства.

Поводом стала статья в Jacobin «За социалистическое законодательное жёсткое противоборство — есть пределы». Её автор разбирает опыт консервативного House Freedom Caucus (HFC) — фракции в Палате представителей США, — и на этом материале предлагает социалистам вывод: брать с неё пример можно лишь с большой осторожностью. Внутри идёт дискуссия о том, что «обструкционизм» правой фракции внушает социалистам — и почти никто из участников этой дискуссии вопроса о власти не задаёт. Вот с марксистских позиций он и есть главный.

Прежде чем перейти к разбору, зафиксируем исходную рамку. И социалисты, и их «учителя» из HFC — участники игры внутри одного и того же буржуазного государства. Различие между ними — не в том, ходят ли они в парламент, а в том, чей классовый интерес они там обслуживают. В этом ключ ко всему дальнейшему анализу.

Факты: чего добился Freedom Caucus

House Freedom Caucus основан в январе 2015 года группой консерваторов, недовольных курсом руководства фракции большинства. За десятилетие его история даёт достаточно данных, чтобы оценить результативность тактики, которую он символизирует. Ниже — ключевые эпизоды.

Вывод из этой таблицы автор Jacobin формулирует честно: «достижения HFC далеко не соответствуют его амбициям». Фракция не построила «третью партию», на которую рассчитывала, распалась как самостоятельный голосующий блок и институционально деградировала.

Ключевая оговорка, которую обязан заметить марксист: все эти данные — о внутрибуржуазной борьбе. HFC добивался уступок не у рабочего класса, а у собственной фракции и у исполнительной власти. Его «власть» — выражение борьбы внутри буржуазного политического порядка, а не классовой силы; её конкретное содержание требует отдельного анализа. Переносить её уроки на социалистов — значит принимать буржуазную политическую сцену за поле класса.

Почему это важно

Спор о парламентской тактике социалистов не сводится к вопросу «удалось — не удалось». Он вскрывает неспособность значительной части левых различить два принципиально разных отношения к буржуазному государству.

Первое отношение — инструментальное. Парламентская трибуна используется как средство агитации, защиты интересов класса и использования легальных форм борьбы; но источником власти она не считается. За этим отношением стоит ленинская мысль: участие в парламенте необходимо, однако настоящее мерило — не число выигранных голосований, а направленность — служит ли трибуна революционному делу.

Второе — субстанциальное. Парламент рассматривается как место, где классовая борьба может быть решена: социалисты входят в него, чтобы перестроить государство изнутри. В таком прочтении парламентская фракция превращается из средства в самодостаточную цель, а буржуазный аппарат — из объекта в субъект освобождения.

Для марксиста второе отношение — это и есть парламентский кретинизм: представление о парламентской борьбе как о единственной или при любых условиях главной форме политической борьбы, из которого следует, будто вопрос о власти решается парламентским большинством — без слома готовой буржуазной государственной машины. И именно оно господствует в дискуссии, поднятой статьёй.

Критику — и самую резкую, беспощадную, непримиримую критику — следует направлять не против парламентаризма или парламентской деятельности, а против тех вождей, которые не умеют — и еще более тех, кои не хотят — использовать парламентских выборов и парламентской трибуны по-революционному, по-коммунистически.

В. И. Ленин. «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме». ПСС, т. 41, с. 49. Источник

Обратим внимание на точность: Ленин не против парламентаризма как такового. Он против того, чтобы парламентская деятельность была бессодержательно-реформистской. Стало быть, дело не в «жёсткости» или «мягкости» тактики, а в том, чему она служит. В этом и корень ошибки защитников «жёсткого противоборства».

Три прочтения спора

Вокруг тактики социалистов в Конгрессе сложились три подхода. Ни один из них, с ортодоксально-марксистской точки зрения, не адекватен, но каждый вскрывает свой срез вопроса.

Первый и второй подходы — две стороны одной медали: оба остаются внутри буржуазной политической сцены. Расхождение лишь в том, что либерал видит в парламенте инструмент прогресса, а радикал — инструмент давления. Оба не задают вопрос о классе и власти.

Марксистский анализ: где начинается подмена

Экономический уровень

Первый вопрос, который обязан задать марксист: чей интерес обслуживает политическая система США? Демократическая и республиканская партии — не «две партии одного общества», а два аппарата одного господствующего класса: разные политические крылья буржуазии, противоречия между которыми требуют конкретного анализа, но не дают выбора между классами. С середины XX века обе опираются на финансирование крупного капитала, на промышленные и финансовые монополии. Государственная власть современного представительного государства, как писали Маркс и Энгельс в «Манифесте», — «комитет, управляющий общими делами всей буржуазии»: формула характеризует классовую природу государства в целом, а не каждый отдельный институт.

В этом смысле фракция социалистов внутри Демократической партии оказывается заложником: её электоральная и финансовая выживаемость зависит от той самой партии, чью классовую основу она вроде бы должна преодолеть. «Жёсткое противоборство» внутри такого аппарата перераспределяет портфели и комитеты; законодательные реформы могут менять условия классовой борьбы, но сами по себе не устраняют отношений собственности.

Политический уровень

Буржуазное государство — не надклассовый арбитр. Это политическое выражение господствующего класса, организованное для удержания его власти. Даже когда парламент обсуждает «прогрессивные» законопроекты, рамки обсуждения заданы воспроизводством капиталистических отношений. Иллюзия, будто изнутри этого аппарата можно перестроить государство в интересах класса, — главное заблуждение парламентского кретинизма.

Отсюда ленинская постановка вопроса: парламентская работа — не самостоятельный путь к власти, а вклад в курс на диктатуру пролетариата; когда, как и участвовать ли вообще — определяется конкретными условиями и задачами борьбы. Пока социалисты в Конгрессе — фракция чужой партии, они не решают вопрос о власти; они лишь борются за место в аппарате.

Если не издеваться над здравым смыслом и над историей, то ясно, что нельзя говорить о «чистой демократии», пока существуют различные классы, а можно говорить только о классовой демократии.

В. И. Ленин. «Пролетарская революция и ренегат Каутский». ПСС, т. 37, с. 251. Источник

«Чистой демократии» в классовом обществе не существует. Буржуазная демократия — форма господства капитала. И потому вопрос «какую тактику выбрать внутри парламента» упирается в вопрос «чей класс правит». Вне этого вопроса вся дискуссия о «жёсткости» остаётся спором о том, как эффективнее действовать внутри наличных правил.

Международный уровень

Под «империализмом» здесь понимается стадия капитализма, для которой характерны господство монополий и финансового капитала, вывоз капитала и борьба за передел рынков (Ленин, ПСС, т. 27). США — ядро всемирного капитала, чья двухпартийная система обслуживает интересы этого ядра во внешней политике.

Социалистическая фракция внутри Демократической партии неизбежно оказывается перед выбором по вопросу этнических чисток и войн, которые ведёт американский империализм. Иллюстрация этого — позиция большинства американского левого истеблишмента по украинскому конфликту и войне в Газе, где «прогрессисты» фактически поддерживают курс собственного государства на поставки оружия и покрывательство геноцида.

Пока социалисты не имеют самостоятельной партии, отвергающей империализм своего государства, их «жёсткое противоборство» останется внутри внешнеполитического курса буржуазного государства. Классовая позиция здесь определяется не тоном, а отношением к собственному империализму — вплоть до отказа поддерживать его войны и оккупации.

Идеологический уровень

Главный идеологический сдвиг, который вскрывает дискуссия, — подмена классового анализа анализом тактическим. «Партия-подмена» (party surrogate) — концепция из дискуссии о партийном строительстве (см. «A Socialist Party in Our Time» в источниках): так называют структуру, рассчитывающую заменить собой самостоятельную партию рабочего класса, не выходя при этом из электоральной инфраструктуры буржуазных партий. На такую надежду — что фракция внутри чужой партии заменит собственную, — в разное время рассчитывали и члены HFC, и сторонники DSA.

При этом электоральный механизм и политическая организация — разные вещи. DSA использует праймериз Демократической партии как инструмент выборной работы, одновременно заявляя организационную самостоятельность и цель строительства массовой социалистической партии. Предмет марксистской критики — не форма участия в выборах, а вопрос: превращается ли эта стратегия в политическую зависимость от Демократической партии или служит строительству самостоятельной организации? Когда зависимость побеждает, воспроизводится классическая реформистская иллюзия: революционная цель откладывается, а буржуазная организация принимается за субъект перемен — это и есть социал-реформизм, соглашательство с капиталом, замаскированное фразой.

Мы, большевики, участвовали в самых контрреволюционных парламентах, и опыт показал, что такое участие было не только полезно, но и необходимо для партии революционного пролетариата.

В. И. Ленин. «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме». ПСС, т. 41, с. 45. Источник

Но у этой цитаты есть оборотная сторона, которую опускают апологеты «жёсткости»: участие в парламенте необходимо только тогда, когда оно подчинено партии революционного пролетариата. Большевики участвовали в «самых контрреволюционных парламентах» — и это была трибуна партии, а не «партия-подмена». Разница между этими двумя положениями — вся разница между марксизмом-ленинизмом и реформизмом.

Партия как субъект

Для ортодоксального марксизма-ленинизма партия — не один из институтов наряду с другими: она организует и политически направляет классовую борьбу. Советы же возникают как её массовая форма — и в революции могут стать основой государства нового типа. В этой логике нет места «партии-подмене», построенной внутри буржуазного государства: классовая борьба в парламенте возможна лишь как продолжение борьбы вне его.

Трагедия членов DSA в том, что они вступают в партию, которую не могут возглавить. Их «партия-подмена» — антипод настоящей: настоящая партия рабочего класса строится на независимой программе, демократическом централизме и соединении парламентской работы с внепарламентской борьбой; «партия-подмена» строится на лояльности к буржуазному аппарату.

Стало быть, вывод из «урока Freedom Caucus» для социалистов — не «будьте осторожнее с обструкционизмом», а «хватит быть фракцией чужой партии». Практический вопрос, который должна ставить марксистская критика, звучит так: почему социалисты в Конгрессе до сих пор голосуют как демократы, а не как партия, независимая от обоих аппаратов господствующего класса?

Эта мысль, впрочем, не новая. Она прямо вытекает из ленинского тезиса о том, что без революционной теории не может быть и революционного движения — а революционная теория требует ответа на вопрос о власти, а не о процедуре.

Без революционной теории не может быть и революционного движения.

В. И. Ленин. «Что делать?». ПСС, т. 6, с. 24. Источник

Выводы: что делать

Разбор статьи Jacobin приводит к выводу, который выходит далеко за пределы тактики. Автор Jacobin сам показывает пределы обструкционизма: парламентский hardball способен изолировать небольшую группу, а не обеспечить ей устойчивое политическое лидерство. Марксистская критика идёт дальше: вопрос не в том, насколько «жёстким» быть внутри парламента, а в том, подчинена ли парламентская работа строительству самостоятельной организации и борьбе за власть. Пока этого подчинения нет, спор о «жёсткости» остаётся спором внутри наличных правил.

Что делать:

1. Не подменять вопрос о власти вопросом о тактике. Парламентская работа может быть инструментом классовой борьбы, но не самодостаточным путём завоевания политической власти. Участвовать ли в выборах и как — вопрос конкретных условий, а не заповедь; мерило деятельности — не голосования, а то, служит ли трибуна независимому делу класса.
2. Строить партию, а не «партию-подмену». Подлинный субъект освобождения — организованный класс во главе с партией, независимой от обоих аппаратов господствующего класса. «Партия-подмена» внутри Демократической партии воспроизводит реформистскую иллюзию — окончательную квалификацию такой стратегии даёт анализ её программы и отношения к власти, а не одна организационная форма. Реформы сами по себе не доказывают реформизма: критерий — политическая функция, укрепляют ли они самостоятельную организацию и массовое движение или становятся конечным горизонтом политики.
3. Отвергать империализм собственного государства. Классовая позиция определяется не тоном критики, а отношением к «своей» буржуазии и её империалистической политике — вплоть до отказа поддерживать её войны и оккупации.
4. Подчинять парламентскую работу массовой борьбе. Забастовки, профсоюзное движение, массовые действия — там, где решается вопрос о власти; парламентская трибуна работает на них, а не заменяет их.
5. Различать компромиссы. Отказ от компромиссов «вообще» — та же детская болезнь: Ленин специально оговаривал, что обстоятельства делают компромиссы неизбежными. Вопрос в содержании: служит ли соглашение делу класса или подчиняет его чужим интересам. Парламентское соглашение не тождественно капитуляции, а «беспримерная твёрдость» без анализа условий — не признак революционности.

Этот метод можно применить к любому событию: собрать факты, рассмотреть интерпретации, провести уровневый анализ (экономический, политический, международный, идеологический) и сформулировать вывод в терминах классового интереса. Начните с вопроса: чей интерес обслуживает это явление?

Проверьте себя: 3 вопроса

1. Чем «партия-подмена» отличается от партии революционного пролетариата?
   Ответ: «партия-подмена» строится внутри буржуазного аппарата и лояльна ему; настоящая партия независима по программе и соединяет парламентскую работу с внепарламентской борьбой за власть.
2. Почему участие в буржуазном парламенте может быть «необходимым», но не «достаточным»?
   Ответ: участие необходимо как трибуна, но оно должно быть подчинено партии и революционной цели; без этого оно становится служением существующему порядку.
3. Как определить классовую позицию социалистов в вопросе о войне?
   Ответ: по отказу поддерживать войны и оккупации собственного империализма, а не по «жёсткости» критики.

Следующий шаг: разобраться, почему государство в классовом обществе не бывает нейтральным, — в статье «Диктатура пролетариата». А проверить усвоение категорий можно в политическом симуляторе ThinkRed.

Источники